Сотрудники Федеральной налоговой службы уже давно пугали фирмы усилением борьбы с «однодневками». Многие считали это пустыми разговорами, но вот, наконец, час икс настал. Некоторые столичные банки получили письмо от налоговых инспекторов, к которому приложены списки организаций, числящихся по адресам «массовой регистрации» и записанных на подставных директоров.

Еще десятого февраля заместитель руководителя УФНС по г. Москве Галина Суворова объявила, что разработан регламент действий по борьбе с фирмами-«однодневками». Он и предусматривал создание подобного перечня. Правда, критерии, по которым инспекторы отбирали тех, кому в дальнейшем вручат «черную метку», оказались весьма расплывчатыми.

В частности, в первом списке были указаны адреса по которым зарегистрировано более десяти организаций. Только в Москве оказалось 8447 таких адресов. Контролеры считают, что там зарегистрированы лишь фирмы-«однодневки», созданные для отмывания денег.
Во втором – имена и фамилии лиц, на чье имя записано более десятка предприятий: 3161 человек. Их инспекторы посчитали номинальными директорами, то есть «зицпредседателями Фунтами».

Понятно, что ФНС перекрывает каналы для «черных» и «серых» налоговых схем. Однако их методы поражают – под определение «номинальности» попали в том числе и добросовестные предприниматели. Удивительно и то, что среди «собственников» «адресов массовой регистрации» есть даже несколько ТАРП (территориальных агентств развития предпринимательства) и ГУП (государственных унитарных предприятий).

Правда, налоговики в очередной раз схитрили, поскольку официального документа пока нет. Письмо, как рассказал сотрудник одного из банков, носит просто рекомендательный характер. И хотя подобные мероприятия только готовятся в других регионах, московские фирмы уже столкнулись с реальными проблемами.

Например, бухгалтер Вера Андросова рассказала, что ее организации отказались открывать счет, мотивируя это тем, что предприятие попало в «черный» список: «Никакие уговоры не помогли. Мне просто дали от ворот поворот, причем в устной форме. Письменного подтверждения отказа я не получила. Выходит, что нашему предприятию даже не с чем в суд пойти, чтобы отстоять свои права».